Не пишется. Телевизоры врут. Чего не коснётся политика, обретает черты двусмысленности и ненадёжности. Особенно ненадежен завтрашний день, о чём говорят правители. Все эти Европы, евроинтеграции и построенное на них зыбкое счастье помутняют разум и, как неверно выписанное лекарство, приводят к тошноте. Истинны только листопад и вкус кусающего за язык муста, молодого вина.
Что-то меняется в мыслях крестьянина, но пока осень держит его крепко в русле рабочих будней, как пахарь удерживает в борозде стальное орудие, ведомое бойкими гнедыми. Впереди зима, и тогда он, тихо покуривая у дверцы печурки или же потягивая извар перед телевизором, станет собирать все крохи своих здравых мыслей, которые уронил по улицам и полям в те кристальные октябрьские дни с запахом спелых яблок и «Изабеллы», когда он спотыкался в смене задач по сбору небогатого урожая.
Старики советуют молодым отказаться от отопления газом. Они уговаривают их строить печки и лежанки, потому что неизвестно, будут ли россияне и дальше поставлять нам газ, даже если он теперь и золотой. Молодые не соглашаются, но перечить старшим не смеют. Первые морозы дали о себе знать, а до весны ещё очень далёко. Строить или не строить?.. Вечерами они подсчитывают стоимость стройматериалов, а заодно и запасы дров и картошки.
От гастарбайтеров плохие новости. В Европе своих безработных полно. Простые итальянцы берутся сейчас за те чёрные работы, которые в последние десятилетия их не заставили бы и силой делать. А возвращаться в село – незачем. Незаконченный забор, недоштукатуренный дом, голодная родня и вечно пьяный сосед. Да ещё – крикливый примар, которого никак не найти, всё шляется по партийным собраниям в районном центре.
Как и десять, и двадцать, и пятьдесят лет назад к обеду по главной улице из школы стекаются по домам школьники. Малого роста, курносенькие мальчики в недорогих костюмчиках долго договариваются о чём-то возле двухэтажного бара. Длинные, суховатые девчонки в модных шмотках ходят парами, прижимая к выпуклой груди папку с тетрадями, и подолгу вглядываются в мимо проезжающие автомобили. В этих детских глазах нежно и неуверенно проблескивает наше будущее. Но старшеклассники и их младшие школьные товарищи мыслят это будущее по-другому, пробуя его как будто на зуб, энергично изучая село и селян по дороге домой.
Какой-то недуг крепко, со знанием дела окутал наше село. Но это не только вечная тревога по надвигающейся тяжёлой зиме, которая видится ещё холодней в утренний туман с заманчивым, как слово политиков, тёплым солнцем. Это тревога по вдруг пропавшему сообщению с правителями. Телевизорный столичный слог стал бессмысленным, как пустой плод ореха. Длинные молочные речи напыщенных телеведущих киснут. Ночью крестьянин и его дети долго вертятся в постели и тщетно ищут выше занавесок, по тёмному небу ту восходящую, светлую звезду новой и понятной жизни.
Утром, после «Отче наш» и куска хлеба руки нашего современного хлебороба хватаются за холодный лом винного пресса. Нужно выжать ещё пару кружек вина – зима может быть длинной! А потом за руль и в поле, собрать ещё несобранное… А весна должна обязательно принести в дом новое слово и новое тепло из сытой столицы. После чёрного наступит белое, после ночи – день, после зимы – весна.
