Кто ты такой, Дорин Киртоакэ?

  В последнее время мы видим мэра столицы Дорина Киртоакэ с очень жестким выражением лица. Он ищет виновных. Но не только среди полицейских и политиков, для которых он стал и дознавателем и прокурором по событиям 7 апреля. Он ищет виновных за его никудышное управление городом, за его комплекс неполноценности по отношению к его дяди, врио президента страны, а также за низкий рейтинг его с дядей Либеральной партии. Дорину мерещится, что виновные за его с Гимпу всё более неэффективные методы работы, комичные или омерзительные отношения с гражданами и коллегами по коалиции прячутся в каждой уличной яме и за каждым предложением  «Мониторул Офичиал».

   Что же случилось с этим молодым человеком, которого три года тому назад мы знали милым и незлым. Он и тогда мало улыбался, но теперь у него взгляд голодной, бездомной собаки в ожидании кастрации. Он и тогда почти не шутил, а теперь для него любая шутка – диверсионный приём коммунистической пропаганды. Кто ты такой,  Дорин Киртоакэ? Когда ты был настоящим? Тогда, когда пахал на  Андрею Марин в румынском шоу «Сурпризе-сурпризе», или сейчас, когда  на тебе пашет целая столица и ты тужишься с утра до вечера поддерживать свой имидж молодого отца города?          

         Вопреки политической логике авторитет Либеральной партии стал сыпаться после «революции булыжников», среди устроителей которых  гордо выделялись имена Дорина и Михая. Оба политика, председатель и вице-председатель партии, преуспели в подрыве своей же политической деятельности.  У Гимпу это получалось просто. Его появление в кресле президента страны стало как большим сюрпризом, так и плохим знамением для рассудительных молдаван. Неизвестный юрист и еле заметный в прошлом политик Гимпу делал всё, чтобы поддержать население в своём первом впечатлении. Совмещая должность председателя законодательного форума, он раз за разом, днём за днём показывал себя «мастером» по всем государственным и парламентским направлениям: раздавал направо и налево самые высшие награды,  закрывал рот неугодным депутатам, на ходу менял правила игры и Конституцию и предсказывал Молдове потерю государственности, напирая на свою принципиальность в деле унионизма.

         У племянника удары в тыл своей партии получались слабее, но зато ритмичнее. В первые два года управления столицей он пребывал в глубоком унынии этакого «бухарестского племенного интеллектуала»,  вынужденный временно находиться в далёкой провинции. Эту ипохондрию горожане предпочитали не замечать, думая, что, ничего,  Дорин молдой, ему ещё учитья и набираться опыта, поэтому он и ходит головой в заботах. После «апрельской революции» и прихода либералов к делёжу власти Киртоакэ как будто воспрял. Воспрял, но как-то не по-людски. Лицо удлинилось, но зачахло, плечики стали уже, но голос истеричнее. Его очки стали как-то особенно поблескивать, как у знаменитого актёра, игравшего Берию в фильме «Покаяние». Наверно, он стал плохо оценивать бессарабские реальности. С дядей в маршальских погонах он подумывал, что прошло время жаловать горшки с молдавской землёй благородным ногам румынского президента, надо бы чего-то посерьёзнее придумать. Не даром после избрания Бэсеску на второй президентский срок ходили слухи, что Дорина назначат премьер-министром Румынии.

         Но чем тяжелее было переносить страсти по великим идеалам и настоящей власти, тем очевиднее стали для горожан промахи и элементарная некомпетентность молодого мэра. Улицы города пришли в негодность, мусороуборочные компании – работать из рук вон плохо, социальноё жильё для молодых, которые когда-то его поддерживали,  почти не строилось, а под давлением новой либеральной власти пали последние оборонительные рубежи социальных тарифов на воду и тепло.  И обо всех этих неудачах сразу каждое утро напоминали не СМИ, а  противный, обволакивающий весь город запах с очистных сооружений.  Всё яснее становилось, что горожане ошиблись в своём выборе, а Дорин переоценил  свои управленческие возможности, административные знания и, главное – простой человеческий опыт.

         Люди стали говорить о том, что не так просто воспитать из молодого человека хозяйственника у руля столицы. Ведь в хозяйственнике, кроме профессиональной хватки, предполагается жизненный опыт. А жизненный опыт набирается с годами и тяжким трудом. Ведь не даром говорят молдаване, что хозяином в своём дворе может называться только тот, который хотя бы построил дом, посадил дерево, вырыл колодец и воспитал ребенка.

         А Дорин Киртоакэ главным образом отличился умением красиво  обозначить проблему, а не оценить трудность и траекторию её решения. Вот он легко и, на первый взгляд, рассудительно говорит о западных подходах в великом деле кастрации бездомных собак. Вот он широким жестом градоначальника указывает на начало строительства подземной стоянки на Центральном рынке. А вот он с нескрываемым снисхождением говорит о неспособности бывших руководителей  привлечь инвестиции извне и построить городские дороги по европейским стандартам с (обратите внимание!), соответствующей гарантией. А где же мониторинг решаемых великих дел?! А где, тем более, результаты!? А нет их, и всё! Число бездомных собак растёт, под Центральным рынком копать, оказывается, нельзя, там частная собственность.  А дороги, наши кишинёвские дороги, хорошо, если бы их хотя бы залатали, а то, не дай бог, какая-то юридическая контора вдруг вздумает обогатиться на побитых колёсах автомобилей наших законопослушных граждан!

         Почему же вопросы не решаются? Кто виноват? Да, ясно, кто виноват. Для Киртоакэ ясно, как божий день, – коммунисты! А какие именно коммунисты? Ищут их! Оказывается те, которые мешали мэру работать, это – коммунисты, участвовавшие в  «революции булыжников». И что характерно, они находились в рядах обоих противоборствующих  сторон. С одной, революционной стороны, они были погромщиками и запятнали репутацию революционеров, а с другой, контрреволюционной стороны, они были полицейскими, которые били молодых людей, сражавшихся за идеалы Гимпу и Киртоакэ. Поэтому в настоящее время Киртоакэ совсем забросил примэрию и, надев прокурорское «хэ-бэ», стал охотиться за плохими коммунистами. Как тут не плюнешь на прямые обязанности народного избранника!                    

         …Осень 2011 года. В кишинёвском аэропорту один из тех многих разочаровавшихся в Киртоакэ молодых людей наблюдает за тем, как его бывший кумир покупает в ближайшей кассе билет на Бухарест.  О чём, интересно, думают эти двое участников «апрельских событий»? Если власть в столице совсем потеряна и если в парламенте осталось семь-восемь  либералов, то есть ли смысл далее бороться? А за какие идеалы? Ведь человек с возрастом меняет свои политические предпочтения! Есть ли смысл возвращаться в Кишинёв, спросил сам себя один из этих двух молодых людей. И если я вернусь, тогда, кто я такой?

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Цитата: “Гимпу и Киртоакэ завели на меня уголовное дело и хотят посадить  на 15 лет, только за то, что я позволил себе критиковать их авторитарное и неколегиальное управление партией” 

Александру Панфилий, один из основателей и бывший член руководства Либеральной Партии Молдовы

Advertisement