Неизвестный Марк

Мне, говорят, иногда, вот, бля, эти два еврея, советники президента, всё и испортили. Не было бы их, не было бы многого плохого и мы бы не проиграли выборы, нашли бы этот блядский и идиотский золотой голос. Один из этих двух евреев, конечно,  Марк. Марк Ткачук.  Он же «серый кардинал». Он же «правая рука» Воронина. Он же первый и скрытый враг Воронина.  Он же резидент  трёх иностранных разведок, «Моссада», ФСБ и ФБР.  Он же вдохновитель электоральных кампаний и побед коммунистов. Он же их могильщик. Так говорят. Так думают. А я так не думаю. Скажу почему. 

                Дима Чубашенко, бывший редактор бывшей газеты «Молдавские ведомости»,  любил подтрунивать над ученостью Марка. Он чуть ли не единственный молдавский журналист, который мог глумиться над  докторской диссертацией  Ткачука, потому что  внимательно прочитал её для начала, кажется, всю. Конечно, он понимал, что бить научными палочками по политическому барабану, это не более чем журналистский прикол,  всё равно никакого мелодичного рисунка, да почти никакого даже полноценного звука.  Самому  Марку похоже научный труд  на политическом поприще тоже не пригодился. Да, в диссертации было много места уделено такому научному откровению, как момент перехода хаоса (в журналистском понимании  переходный период  в СНГ)  в порядок (в понимании Чубашенко,  неокоммунистический порядок, или режим Воронина ).  Марку тоже нравится иногда прикалываться, но не да такой же степени.

                Как и многие его друзья, Марк был при Советах антикоммунистом. Ярым антикоммунистом. Не надо  на этот счёт искать доказательства в прошлом, достаточно пообщаться с ним минут пятнадцать или прочитать некоторые его статьи или интервью с ним. Да, он придерживается левых взглядов, но не советских комбоссов.  Че Гевара  – это не поза, это – его поиски справедливого общества, политической элиты без номенклатуры. Не правда ли,  все настоящие интеллектуалы вечно находятся в поисках того общества, где слабые были бы защищены?  Как обозначить  это общество, какой флаг поднять над главным его зданием,  Марк, как и все евролевые, пока только предполагает, он в поисках. И все, кто рядом с ним, также как и он, пионеры, бойскауты. Конечно, я не имею в виду Люду. И Марьяна, к сожалению, тоже уже, не имею в виду.

                Бывало, что его спрашивали о подноготной так называемых или не поддельных геройств наших репрессивных органов. Но люди, познавшие партию и коммунистическое правление изнутри,  знали точно, что  если что-то у кого-то отняли, кому-то разбили очки или кого-то посадили, то это не к Марку, он такие задачи не ставил.  Наоборот, он их впоследствии пытался как-то по-доброму  решить.  Так, по звонку друга, он освободил кандидата в башканы Формузала из Комратского следственного изолятора, когда президента не было в стране и связи с  ним почти что не было. Это могло стоить ему больше чем должность. Нам он говорил, что каждый из нас запросто может на каком-то загибе зодиака  попасть в тюрьму, таковы превратности политической судьбы  в этой части мира. В его слова мы поверили только после потери власти.     

                Марк мог бы стать отличным писателем или учёным. И еще может стать ими, если, конечно,  захочет.  Вот как вы думаете, а почему вдруг очень талантливый человек бросает всё и занимается политикой, притом, что он далеко не идиот, вкурил к тому моменту, благодаря активной жизни и везению подержал в руках несколько мудрых книг, немало истин? Почему великий писатель  Льоса, решился  в начале 90-х баллотироваться в президенты Перу? Что нужно было Хемингуэю, когда бросил благополучную Америку и решил, что может отдать жизнь за испанских повстанцев?  Есть же разница между Льосой, Хемингуэем и  советским комсомольцем, который не факт что  отличал зов сердца от впаренного патриотизма, когда выбирал между жизнью и Афганом. Я думаю, тут  дело в том, что некоторым людям не все равно, как идут дела за его забором. Некоторые думают, что жизнь пойдёт лучше, если он выйдет за калитку и засучит рукава. 

                А как же энергичная тусовка  младокоммунистов, пусть и числом небольшим, но влиянием немалым, могла  допустить всё же такие досадные  ошибки коммунистического правления, как непоследовательность реформ в образовании, экономическое эмбарго России, монополизация отдельных участков рынка  знакомыми «актёрами» нашей с вами политики и экономики?  Если считать, что группа реформаторов Ткачука и состоялась, то влияние её было совсем ограничено.  В партии до настоящих времён  вес имели ветераны партии, олигархи, люди близкие к верхам. Старые коммунисты ценили больше преданность своим идеалам,  чем модернизацию страны и не страдали такой слабостью, как прислушиваться к мнению меньшинства.  Чаще всего наши принятые прогрессивные предложения с утра становились нашей большой бедой к вечеру, после их  сурового анализа тех, которые на молодых смотрели, как на вылезших вдруг прыщи. Вот вам и влияние «серого кардинала»! Любая реформаторская группа, как и реформаторская партия, кстати, не стоит выеденного яйца без денег и поддержки СМИ. В  наших изданиях мы не могли открыто заниматься реформой ПКРМ. Да и теперь пока не можем. Почитайте нашу прессу! А когда кто-то из молодых брал для какого-то проекта  в руки больше трёх лей,  то получал тупым  предметом по костям.  Старшие по рынку были в этом смысле  очень бдительными.      

                Марк был одним из немногих советников, который не побаивался президента. Если президент позволял себе вдруг на него наорать, Марк тоже мог повысить голос.  Но право быть коллегой  президента он заслужил, работая, как вол, на партию и руководство страны.  Когда говорят,  что Ткачук выиграл для президента все электоральные сражения, то это в большей степени правда. Только у Марка была своё, да, очень решающее место в сражении, но только не место генерала. Главнокомандующим  был всегда и остался Воронин.  Марк был и спичрайтером президента, но мы  знаем,  что каждый написанный документ или доклад,  был плодом  длинных, а иногда нудных дискуссий, где подолгу взвешивался каждый довод.  А потом были две, три, четыре правки президента и нередко после такого тщательного редактирования документ так и  не становился достоянием общественности. Мы много раз видели его возвращающимся  с «президентского ковра». Как бы  тяжело ему ни было, на наши каверзные и ироничные вопросы  он мог самое больше рожу покривить.  Марк был политическим партнёром, идейным товарищем, мудрым и интересным собеседником  президента, но не «серым кардиналом».  Если он влиял на президента, то влиял открыто, так, чтобы  Воронин понял, что он влияет.   Он никогда не делал ничего от имени президента, не имея на это его санкций. Марк – приверженец честной,  открытой игры. И  в политике тоже. 

Марк из числа тех  людей, у которых отрицательные черты и худые качества сильно заслонены личным обаянием и позитивным настроем. Единственное, в чём  можно было его сильно упрекнуть, – это потеря в последние годы настоящего общения с идейными товарищами,  с которыми он не сталкивался по долгу службы  в политструктурах и государственных органах. Это беда, наверное, всякой власти, когда со временем люди, находящиеся наверху, в силу объективных и субъективных причин больше общаются по горизонтали, чем по вертикали, хотя исполнение решений  больше возлагается на тех, кто составляет нижнюю опору этой вертикали.  Со временем круг общения наверху сузился, а  методы принимаемых решений воспринимались нами болезненно, в лучшем случае с недоумением.  Так надо, говорили нам. Ну, раз так надо…, мы соглашались, сжав зубы или матюгаясь.  Говорят, что эта герметичность высшего руководства принесло большой урон ПКРМ. Еще нет, как мне кажется. Могло быть намного хуже с годами, однако  мы  неожиданно, но «во время» потеряли власть, хотя и последние и повторные парламентские  выборы не проиграли.  Ну как же, скажете вы, не может быть, чтобы крупный политик  был без крупных человеческих изъянов, это ведь аксиома. Как же деньги, Марк разве не любил денег в политике? Деньги в  политике – разговор  особый. Но как в политической деятельности, так и в бизнесе есть люди, для которых деньги всего лишь средство, энергетические брикеты для реализации их проектов, чаще всего своей детской мечты.  Вспомните Карнеги: чем легче расстаёмся мы с деньгами, тем быстрее они к нам возвращаются.  

Все мы, которых называют примитивными молдаванами,  включая и тех двух вышеуказанных евреев, т.е. и  Марка, не являемся ни русофилами, ни румынофобами.  Мы чувствуем себя молдаванами, строим свою страну Молдову и тут вряд ли что можно добавить. Но и отнять нельзя. Нельзя у нас отнять нашу национальную идентичность и веру в будущее нашей страны и это понять, наверно, не всякому легко.  Легко жить и править, имея  на всякий случай  «золотой парашют»,  предназначение  которого состоит в том, что если что не получиться,  если провалимся,  то нас возьмёт на иждивение сосед, что неподалёку или тот, что ещё ближе. А если сосед из всей нашей семьи имел в виду, говоря о дружбе и братстве,  только твою жену с драгоценностями на ней, или, не дай Бог, только дочку?  А ведь в истории общения народов  так чаще всего и бывало.   

                Я с детства знаю очень много евреев и они, как и молдаване, очень разные. Ребёнком для меня еврей был тот длинноносый старичок на каруце, который один раз в полгода появлялся в селе и, крича «Руфе, руфе!»,  менял нам  безнадёжно старую фуфайку на пяток разноцветных шариков. Ну с теми кишиневскими евреями, которые иногда встречаются  на улице в чёрных экзотичных головных уборах,  всё, кажется, ясно. Они молятся по-еврейски и чтят свои святые еврейские книги,  и этим очень много сказано. Для известного в нашей стране своим информационным влиянием еврея Влада Сокора, обозревателя и эксперта Радио «Свободная Европа»,  национальность, как мне кажется,  имеет, скорее всего, не кровное свойство, а историческое,  черта за которую он больше не несёт ответственность, но и не может отказаться.  Есть  и другой тип евреев,  как мой хороший приятель, Олег Моисеевич, известный в экономико-политической жизни страны как президентский советник Рейдман. По-моему,  он еврей только потому, что у него есть  родственники в Израиле, а еще  больше потому, что умеет рассказывать еврейские  анекдоты про евреев.  Он иногда  рассказывает и русские, и молдавские анекдоты про евреев, но, не уверен, может ли он слышать их от других.

                И, наконец, есть еще одна разновидность  потомков  Моисея: это – евреи,  которые не евреи по национальности. Свойства еврея в бывшем СССР,  да и сейчас еще в постсоветском пространстве можно было обрести по своей или не по своей воле при  хороших товароведческих или  коммерсантских способностях,  при  быстро приобретенном социальном статусе или нажитом богатстве,  при беспредельном посвящении себя  науке, музыки, литературе, а то и политике.

Таким евреем и является Марк, армянин украинской диаспоры  Молдовы.

Я уже не помню, его дед спасся или погиб от репрессий турков в начале ХХ века. Не помню, жили его предки в Трабзоне или в Карсе, он давно нам об этом рассказывал, еще в начале 90-х, когда у нас состоялись первые дискуссии о судьбах нашей родины. Но слышали, как он разговаривал при нас с мамой по телефону по-армянски, наверно специально, чтобы мы передали всему молдавскому народу, что Марк не еврей. А жаль, он бы и евреем смотрелся неплохо.  

                Не так давно у Марка родился третий ребенок – Мария.  Дай бог, чтобы для Молдовы она стала бы такой же национальности,  как и её отец!

Advertisement